Ирина Едошина

МУЗЕЙ П.А. ФЛОРЕНСКОГО и А.А. ТАРКОВСКОГО КАК СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ ФЕНОМЕН


125-летию со дня рождения Флоренского,
75-летию со дня рождения Тарковского посвящается

Музей, будучи явлением культуры, предполагает собрание общепризнанных образцов творческой (художественной в том числе) деятельности человечества с целью их сохранения, изучения, репрезентации (выставки, публикации) и влияния на процесс формирования как искусства, так и системы ценностных ориентиров в обществе. Обычно такого рода музеи располагаются в городской среде.
Особое место занимают музеи-усадьбы, замки и дворцы, церкви, монастыри, музеи народной культуры, которые исторически вписаны в природный ландшафт. В таких музеях, как правило, наряду с демонстрацией произведений искусства (светского, культового) воссоздается бытовая повседневность определенного времени, отражающая его реалии сквозь призму жизни человека, семьи или определенного сообщества.
Однако заявленный в названии статьи музей не вписывается в привычные рамки. Этот музей был открыт в октябре 2004 года в российской глубинке в селе Завражье Кадыйского района Костромской области (в 250 км от областного центра, в 50 – от районного). В экспозициях музея представлены материалы, связанные с жизнью и творчеством священника Павла Флоренского и режиссера Андрея Тарковского, что само по себе достаточно экзотично, как, впрочем, и другие подробности.
Тарковский в этом селе только родился (получил крещение в храме во имя Рождества Пречистой Богородицы, которому в 1932 году исполнялось 90 лет). Затем был увезен в младенческом возрасте, вновь оказавшись в родных местах сначала в 1930-е годы (несколько раз бывал в гостях у переехавшей из Завражья в Юрьевец бабушки), затем во время эвакуации (в 1943 году закончит в Юрьевце начальную школу). Но жил он не в Завражье. Село от небольшого городка отделяет река Волга. В 30 – 40-е годы прошлого века из-за огромного количества топляка ее можно было перейти вброд. Вот мать и ходила с сыном из Юрьевца в Завражье обменивать вещи на продукты, собирать обильно растущие в округе грибы. В фильме «Зеркало» он вспомнит об этих эпизодах, хотя натурные съемки будут проходить совсем в других местах.
Дело в том, что разлившаяся после создания Горьковского водохранилища Волга затопила нижнюю часть села. Ушли под воду церковь Святого преподобного Макария Унженского (1798), а также дом, в котором он родился. Все эти события были известны в семье и, скорее всего, повлияли на завораживающий образ воды в его фильмах. Сестра Тарковского, М.А. Тарковская, вспоминала, как грустно шутил ее брат относительно детства, навсегда скрывшегося под водой. Кажется, его следы пытается найти герой «Иванова детства».
Однако Тарковский не знал, что сохранилась верхняя деревянная часть дома, которую перед затоплением перенесли в другое место. Чудо заключается в том, что именно в этой части дома и появился на свет будущий кинорежиссер. В сохранившейся части дома сначала располагалась школа, потом интернат, а потом постройка долго оставалась заколоченной, но все-таки не была разобрана, обезображена, поскольку находилась на территории местной средней школы. Может быть, потому, что эти стены «помнили» о рождении будущего великого мастера. Хотя это будущее уже жило в нем с самого рождения.
Сохранятся в Завражье и другие стены храма во имя Рождества Пречистой Богородицы. Но только стены. Церковь закроют, кресты, главы, колокола уничтожат, здание будет приспособлено под хозяйственные нужды, потом просто брошено зиять пустотой оконных, дверных проемов. И только остатки стенописи свидетельствуют о былой красоте церкви. В фильме «Андрей Рублев» одним из врезающихся в память эпизодов является образ такого поруганного храма, в котором, как в зеркале, отразились судьбы церквей, монастырей в советской России. Образ духовного насилия не уступает насилию физическому: в обоих случаях царит леденящий холод забвения.

Священник Павел Флоренский не только не родился, но и вообще никогда не бывал в Завражье. Однако его предки по отцовской линии, будучи священниками, более двухсот лет духовно окормляли эти места. В Борисоглебе, что в пяти верстах от Завражья, сохранился их дом, рядом – церковь во имя Рождества Иисуса Христа (1821, находится в руинированном состоянии). Но предки Флоренского служили священниками и в храмах Завражья (Рождества Пречистой Богородицы, Святого преподобного Макария Унженского), и его окрестностей. Родившись на этой земле, окончив Костромскую духовную семинарию, его дед, И.А. Флоренский, расстался со священнослужением, избрав светскую профессию: получил диплом врача, решив лечить не душу, как его предки, а тело. Отец Флоренского – Александр Иванович – стал инженером. Да и сам будущий священник – Павел Флоренский – первоначально получил математическое образование в университете. Возвращение в лоно церкви было постепенным, подчас мучительным (через духовные кризисы), но, как считает отец Павел, неизбежным. В письме к В.В. Розанову от 26 октября 1915 года он признается: «… я не хочу чувствовать себя дома нигде, кроме родной, темной колыбели-могилы в родимой земле, и свою боль и свою радость, в наибольших их точках, скажу лишь Матери земле. Мне думается, что это тяготение к лону – тоже костромское: костромичи скрытны и души своей не показывают» . Отсюда стремление узнать свои корни, составление генеалогических таблиц, то есть своеобразное (пусть и метафизическое) приобщение к земле, где когда-то жили его предки, а, следовательно, и к Завражью. Таким образом, реальная (фактологическая) связь и Тарковского, и тем более Флоренского с селом Завражье кажется весьма условной. Однако здесь не все так просто. Если обратиться к некоторым событиям в жизни этих людей, то выяснится, что их посмертные судьбы оказались в одном общем пространстве не случайно.
По материнской линии Тарковский имеет в роду священников. Конечно, один протоиерей не может сравниваться с целыми поколениями священнослужителей, но речь идет не о сравнении, а обнаружении точек схождения, пересечения отдельных штрихов в биографии. Из этого же ряда тот факт, что Тарковский был крещен в том самом храме, где когда-то служили предки отца Павла.
Флоренский по матери восходит к древнему армянскому роду Сапаровых. Тарковский по отцу – к древнему дагестанскому княжескому роду. Кавказская кровь придала внешности каждого из них характерные черты, облагороженные в высшей степени развитым у обоих чувством красоты, природной пластикой и внутренней сосредоточенностью. И Флоренский, и Тарковский внимательно вглядывались в свое прошлое. Отец Павел изучал генеалогию своего рода, оставил подробные поколенные росписи, призывал не забывать рода своего. В собственном пострижении видел возвращение в пределы рода с его предназначением – служить духовному возрастанию мира. В фильмах Тарковского особое место занимает мир детства. Все произрастает из этого мира. Потому появление лучшего, с моей точки зрения, фильма Тарковского «Зеркало» закономерно отсылает к биографии самого режиссера. Он с любовью восстанавливает запомнившиеся бытовые подробности, преобразуя их в символы; героиня Тереховой видит в зеркале отражение М.И. Вишняковой, матери самого Тарковского; зритель слышит реальный голос поэта А.А. Тарковского, отца режиссера; двое маленьких детей нескрываемо напоминают о брате и сестре по фамилии Тарковские и т.д. Думаю, не будет преувеличением сказать, что все фильмы Тарковского суть художественное воплощение детских впечатлений, конечно, видоизмененных, конечно, переосмысленных. Но в «очищенном» облике имеют источником далекие детские годы, когда будущий режиссер соприкасался с миром, навсегда (всем существом) запоминая «сладостную боль» соприкосновений. Вне этой физики – во всей полноте телесного пребывания в мире не мыслимы ни работы Флоренского, ни фильмы Тарковского. Род – реальное воплощение телесности бытия. Творчество – его преображение.
По отцу Павлу, «из культа происходит все, что затем обмирщается в культуре: философия, наука, формы общественности, искусство. Культ (и его основа – таинство Причащения) есть священная и единственная основа для живой мысли, творчества, общественности» . Система художественных образов, способ организации пространства в фильмах Тарковского напрямую корреспондируют этим мыслям отца Павла. Так, например, икону можно назвать одной из главных «героинь» «Андрея Рублева», несущих идейную и художественную (по преимуществу) нагрузку. Икона становится предметом специальных наблюдений Флоренского после октябрьского переворота 1917 года («Иконостас», 1918 1920). Сверхчувственный мир определяет эстетику «Зеркала», библейские мотивы широко присутствуют в «Солярисе» (сюжет блудного сына, например), «Ностальгии» (знаменитое несение героем зажженной свечи). «Жертвоприношение» уже полностью отсылает к Библии. Причем Тарковский стремится не просто использовать известные сюжеты и мотивы в собственных целях (пусть и творческого характера), а сквозь эти мотивы и сюжеты приблизиться к вере. Флоренский подобный путь называл «восхищением».
Наконец, свои первые пять лет жизни Тарковский прожил в одно время с отцом Павлом. Но время было для каждого разным: первый только начинал жить, второму оставалось всего пять лет жизни. Зато есть и то, что объединяет: сопротивление самодурной силе советской власти средствами творчества, стремление отстоять право личности реализовать задуманное, пережитое в тех формах, которые ему органичны. Ибо дух веет где хочет. Думается, что приведенные доводы объясняют, почему имена священника и режиссера оказались помещенными в единое пространство. Причем обоих героев отличают высокий уровень развития интеллекта, изощренный подчас эстетический вкус. Потому представляется абсолютно логичным вопрос: а кто станет посещать этот музей? Кто в сельской местности способен воспринимать фильмы Тарковского или читать труды отца Павла?
И тут мы оказываемся в пространстве Завражья, в пределах которого существует «genius loci» «гений места». «Genius loci» есть природный (читай: данный, изначально присущий), а потому содержащий изначальный, глубинный смысл любого феномена предметного мира, этим «гением» одухотворяемый. Сущностное содержание концепта «гений места» одновременно развернуто как на указание его способности аккумулировать творческую энергию, так и на возможность ее экстраполяции. Хотя, конечно, такого рода дифференциация носит сугубо гипотетический характер, поскольку реально разделить эти значения чрезвычайно трудно. «Гений места» – это дух местности, ее дар, ее покровительство. Все эти определения по своей сути метафизически окрашены и столь же метафизически способствует рождению художественного сознания, в формах которого самоё себя осуществляет в амбивалентной развернутости реального и мыслимого.
Завражье – село (1713) с многовековой историей. Оно располагается на левом берегу Волги у впадения в нее рек Нёмды и Унжи. С двух сторон село окружено водой, во много раз увеличившейся в объеме после создания Горьковского водохранилища. Чудом сохранившиеся небольшие участки земли превратились в острова, раскиданные в самых неожиданных местах. До 1953 года село делилось на нижнюю и верхнюю части, каждая из которых была украшена храмами. Внизу на месте бывшего здесь монастыря стояла церковь Макария Унженского, наверху – еще две церкви: летняя Рождества Богородицы и зимняя в честь Сошествия Святого духа на апостолов (втор. пол. XVIII – нач. XIX вв.) Высокая колокольня Рождественского храма организовывала вертикаль бытия.
Потом нижняя часть ушла под воду, подобно граду Китежу, но не исчезла навсегда. Вечным поминанием бывшей когда-то здесь жизни стал крест, обозначивший место стояния затопленного храма. Так словно опять возродился храм Макария Унженского Чудотворца, одного из учеников преподобного Сергия Радонежского. Таким образом, своеобразная ступенчатость «схождения» села к воде сохранилась, но обрела метафизический облик. И он проявляется в самом селе.
Все дома в Завражье имеют палисадники, выходящие на красную линию и обильно засаженные цветами, что совершенно не характерно для крестьянского сознания. С позиций последнего, если земля обрабатывается, то, конечно, для извлечения определенной пользы в виде урожая, плоды которого имеют сугубо утилитарное назначение. Здесь же – цветы. Причем их никто не продает, редко срывают и ставят в вазах в доме. Цветы сажают, поливают и любуются их красотой.
В дополнение к цветам в Завражье много садов, что тоже довольно большая редкость для Костромской области, достаточно удаленной на север России. Когда весной сады зацветают, село превращается в роскошную живую картину, полную самых удивительных запахов и цветовых оттенков. Наконец, в Завражье – особая климатическая зона. Подчас осенью, когда кругом деревья уже сбросили листву, здесь листья зеленеют, краснеют, желтеют, но не падают, словно продлевая теплое время еще недели на две.
«Genius loci» этих мест через предков передался Флоренскому, напрямую – Тарковскому, а потом реально воплотился в музее, им посвященном и вписанном в пространство местной культуры. Здесь все знают эти две фамилии, здесь о них создаются свои апокрифы, сюда приезжают туристы, ученые, художники, писатели, поэты, актеры, режиссеры. Люди известные и просто люди. В этом контексте музей играют значимую роль: выполняет просветительскую функцию. К сожалению, от подлинного дома осталось только полторы стены, но ландшафт восполняет утраты и дает возможность соприкоснуться с удивительным природным феноменом, чье содержание вполне соотносимо с мантикой.
Социокультурная миссия музея священника Павла Флоренского и кинорежиссера Андрея Тарковского высока и благородна: их судьбы являют идеальные парадигмы реализации личностью творческого потенциала, сохранения человеческого достоинства в условиях несвободы, их биографии олицетворяют гармоничное сосуществование разных национальных культур, наконец, они свидетельствуют о значимости мира сверхчувственного.
Через музей и в музее угадываются духовные очертания «гения места» завражной земли, что придает «глубинке», прежде всего, в восприятии ее жителей неповторимое своеобразие и рождает чувство сопричастности, личной вовлеченности в устроение бытия в «родном углу».

1. Флоренский П.А., свящ. Детям моим. Воспоминанья прошлых дней. Генеалогические исследования. Из соловецких писем. Завещание /Сост. игумен Андроник (Трубачев), М.С. Трубачева, Т.В. Флоренская, П.В. Флоренский. Предисл. и комм. игумена Андроника (Трубачева). М.: Моск. рабочий, 1992. С. 280.
2. Флоренский П.А., свящ. Собрание сочинений. Философия культа /Сост. игумена Андроника (Трубачева); Подгот. архивных текстов игумена Андроника (Трубачева), С.М. Половинкина, А.Н. Харьковского, О.Т. Ермишина; Ред. тома игумен Андроник (Трубачев). М.: Мысль, 2004. С. 10.


Едошина Ирина Анатольевна
доктор культурологии, профессор, зав. кафедрой теории и истории культур Костромского государственного университета им. Н.А. Некрасова, гл. редактор журнала «Энтелехия» (вых. с 2000), директор Межрегионального научного центра по изучению и сохранению творческого наследия В.В. Розанова и П.А. Флоренского, лауреат премии им. Д.С. Лихачева.